на дне
цок-цок, это мои каблуки,
возлежающие на камушке средь реки.
хлоп-хлоп, это руки мои держу мышцами,
ставшими гнилостным илом.
так обидно было, когда я уходила,
так не хотелось на это дно.
я киношно расхаживаю по проспектам
и ору в лицо людям свой текст.
зачем было меня душить и сажать на крест,
это может быть ясно, но утопить--
недостойная смерть.я была молода и красива,
и пушистые рыжие волосы по ветру вила,
и косу через день заплетала,
и от жизни мне было все мало,
хотя, что могла--брала.
имя я свое называть не буду, ты такие
слышал миллион раз, так вот о чем мой рассказ...
так рожать хотелось.ужасных болей не избежать,
но я наплевала как-то.
кто-то же должен золото мое взять и нести по капле
в этот яркий и красочный мир.
я меняла много квартир и жила со всеми,
кто на меня повелся, не выходила замуж.
да если бы вышла, он бы со мной развелся,
вне всяких сомнений.
так вот, теперь насилие, меняют, наверное, на развод.
это так глупо, так дико и странно,
более удивительного не может прийти мне в голову.
он был такой жеманный, такой пространный,
мне задурить его стоило плавленным оловом
полураздетых мыслей и может быть чашечку виски
и водки стаканчик, но был он в концов конце мой, конечно..
и платье мое безмятежно поддерживает теперь водомерок.
никакой жизни не хватит, чтоб он за меня уплатил,
хотя… я это делала, как дитя,
всегда немного шутя, немного играя, мол нет, я не такая..
расслабилась всего пару раз,
чтоб получить сексуальный экстаз,
натуральный, ну хоть одну попытку,
и я бежала после того так далеко, как могла.
я сама искупила ему его грех,
который он не считает таким.
он живет спокойно, ведомый чем-то другим,
иногда только вставая во сне и думая обо мне.
а я тут лежу, как трава.только вот стих могу рассказать
лягушке в лесах или моржу в Арктике,
когда долечу.
я же ведь дух, делаю, что хочу.
цок-цок, это мои каблуки,
хлоп-хлоп, это траурные ладони.
если услышал--себя береги,
я ведь на дне реки,
мой шепот--не сказки посторонних..